Протесты в Сербии глазами россиян

Первым среди чиновников подал в отставку министр строительства, транспорта и инфраструктуры Сербии Горан Весич. Он отрицает свою вину, несмотря на то что в отношении него ведётся следствие. Некоторое время он провёл под арестом, но вскоре вышел на свободу, что вызвало в обществе сомнения в непредвзятости расследования. Также своего поста лишился Томислав Момирович, министр внутренней и внешней торговли, руководивший министерством строительства до Весича. Спустя два месяца протестов в отставку подал и премьер-министр страны, бывший мэр Нови-Сада Милош Вучевич.

Протесты по всей стране стремительно набирали обороты. Бастующие студенты и профессора блокировали кампусы многих крупных университетов страны, парализуя учебный процесс. К протестам присоединилась и коллегия адвокатов Сербии, которая объявила забастовку в знак солидарности с митингующими. В митингах также приняли участие фермеры: они пригоняли на улицы городов трактора для перекрытия движения транспорта. В знак солидарности с протестующими выступления отменили в ряде театров в Белграде и Нови-Саде.

К 2025 году протестующие расширили свои требования. Теперь помимо наказания виновных в трагедии в Нови-Саде они хотят освобождения задержанных в ходе акций протеста активистов, ареста нападавших на протестующих провокаторов, а также увеличения бюджета на образование. Набирали обороты и политические требования: на улицах стали звучать призывы к отставке премьер-министра Милоша Вучевича и президента Александра Вучича, а также требования назначить переходное правительство и объявить новые выборы. 

Были ли случаи применения насилия в ходе протестов?

В целом акции носят мирный характер, но несколько инцидентов, связанных с применением насилия, всё же произошло. Например, в ходе митинга в Нови-Саде 5 ноября протестующие забросали краской, камнями и дымовыми гранатами здания мэрии и офиса правящей Прогрессивной партии Сербии, а также попытались выломать двери и проникнуть внутрь. СМИ сообщали о попытке поджога здания мэрии. Протестующие также бросали камни в кордоны полиции. В ответ силовики применили слезоточивый газ и жёстко задерживали протестующих. 

СМИ также сообщали о случаях нападений неизвестных людей в масках на участников мирных демонстраций. Один из таких инцидентов даже упомянул премьер-министр Милош Вучевич в обращении, посвящённом своей отставке. Как заявили сами студенты, в ночь с 27 на 28 января на протестующих напали мужчины с бейсбольными битами, в результате чего несколько человек получили ранения, а одна девушка была госпитализирована с тяжёлыми травмами. 

В ходе протестов также были зафиксированы несколько случаев наездов автомобилистов на толпу протестующих.

В применении насилия по отношению к полицейским и журналистам протестующих неоднократно обвинял президент страны Александр Вучич. Он назвал «взятием заложников» организованную студентами блокаду здания Радио-Телевидения Сербии. Также он заявлял, что в результате протеста в Белграде 15 марта пострадали 56 человек. 

Широкий резонанс вызвал и инцидент на заседании парламента Сербии, когда несогласные с утверждённой повесткой заседания депутаты оппозиционных фракций зажгли дымовые шашки прямо в зале Скупщины. Протест перерос в потасовку, трое депутатов были госпитализированы. 

Одно из самых серьёзных обвинений, прозвучавших в ходе крупнейшего в новейшей истории Сербии митинга 15 марта, — предположения о том, что полиция Белграда могла применить для разгона протестующих звуковое оружие. Такие подозрения вызвал инцидент, случившийся ближе к концу акции. Очевидцы сообщали, что услышали резкий неприятный звук: в толпе началась паника, протестующие стали разбегаться. Президент Вучич отрицает обвинения в применении звуковой пушки, и пообещал добровольно уйти в отставку, если этот факт подтвердится.

Что о протестах думают живущие в стране россияне?

Ежедневные блокады улиц, громкие акции протеста и усугубляющийся политический кризис не могли обойти стороной и тех россиян, которые надеялись найти в Сербии новый дом после того, как им пришлось уехать от режима Путина. 

«Каждый день сталкиваюсь с какими-то небольшими акциями вроде 15-минутных перекрытий дорог, пикетов и митингов, протестными плакатами, стикерами и граффити на улице и на фасадах учебных заведений и бизнесов. 15 марта тут состоялись самые масштабные протесты во всей этой волне: в Белград съехались люди со всей страны, всего участвовало точно несколько сотен тысяч человек, весь город вокруг этого стоял на ушах. Поэтому да, на повседневность влияет, конечно, потому что протест давно стал её частью», — делится своими впечатлениями Александр Бочаров, автор Телеграм-канала «Политфак на связи», ныне проживающий в Белграде.

По словам Александра, за исключением нескольких провокаций, протесты носят в целом мирный характер, поэтому он не испытывает опасений за свою безопасность. 

«Тревог в краткосрочной перспективе пока нет, хотя меня напрягает тренд на автократизацию режима — если он продолжится, что тяжело будет всем», — отметил он. 

Другую точку зрения высказал Пётр Никитин, основатель антивоенного объединения «Российское демократическое общество». Происходящее в Сербии вызывает у него серьёзное беспокойство. 

«Реакция властей —  угрозы, которые президент Вучич каждый день озвучивает в прямом эфире, аресты и нападения на активистов, отмены общественного транспорта в дни крупнейших протестных выступлений — вызывают беспокойство, чувство опасности и неуверенности в завтрашнем дне. Пока я всё ещё чувствую себя в безопасности, но вера в способность государства защитить граждан от насилия постоянно ослабевает. Напротив, достаточно очевидно, что власти заинтересованы в насилии и пытаются его провоцировать, чтобы создать повод для провозглашения чрезвычайного положения и подавления протестов полицейской силой. Естественно, всё это вызывает тревогу и не ставит под сомнение возможность оставаться в Сербии и быть в безопасности», — делится он. 

Пётр отметил, что до начала протестной волны больше интересовался новостной повесткой, связанной с войной в Украине, однако с началом акций протеста стал ежедневно читать новости из Сербии и сопереживать протестующим студентам. 

«Я испытываю симпатии к студенческому движению, которое стало драйвером протестов и имеет поддержку большинства сербов. В то же время на протестах часто можно видеть националистическую и пророссийскую символику, в то время как использование прозападной символики (например, флагов ЕС, Грузии и ЛГБТ) участниками протеста пресекается, и люди с такими флагами подвергаются нападениям. Это вызывает смешанные чувства», — рассказал он. 

Размышляя о том, к чему приведут протесты, россияне придерживаются разных точек зрения. По мнению Александра Бочарова, наиболее вероятным сценарием развития событий станет ослабление протестного потенциала со временем, пока власти будут оттягивать исполнение требований митингующих:

«Протест децентрализован и горизонтален, у него нет чётких лидеров, поэтому им будет сложно договориться о какой-то популярной оппозиционной коалиции. Рассчитывать на какую-то внешнеполитическую поддержку со стороны ЕС, или тем более США (хотя это в любом случае не решающий фактор), протестному движению явно не приходится — Запад не очень заботит внутренняя сербская политика, им намного важнее сохранить стабильность в регионе, особенно в Косово», — резюмирует он. 

Пётр Никитин придерживается более оптимистичного взгляда на ситуацию. По его мнению, общественные выступления так или иначе приведут к смене власти в Сербии:

«Мне кажется, что протесты прошли точку невозврата и события приобрели революционный характер. Протест не может угаснуть сам по себе. Он может быть только подавлен насильственно. Я думаю, что в конечном счёте протест приведет к смене власти, но какой будет следующая власть, более проевропейской или  пророссийской, остается в тумане», — рассуждает активист. 

Что будет дальше?

Протест не закончился после массового шествия 15 марта, фотографии с которого облетели первые полосы мировых изданий. Более мелкие акции проходят ежедневно в разных уголках страны, а координирующие протесты студенческие сообщества объявляют о планах продолжать сопротивление до победного конца. 

Тем не менее, несмотря на беспрецедентный масштаб волнений, в противостоянии между правительством Вучича и бунтующим обществом нет явного фаворита. Эксперты по региону пока не берутся делать выводов о том, чем обернутся разгоревшиеся в ноябре 2024 года события.