«Смерть партии закономерна»

22 июля Либертарианская партия России (по крайней мере, одна из них) объявила о заморозке своей работы. Причиной для такого решения стало внесение организации в реестр «иностранных агентов» Минюста. Руководство партии заявило, что в текущих условиях больше не может гарантировать безопасность своим сторонникам в России.

За 20 лет ЛПР смогла пережить внутренний раскол, пандемию и начало войны. Однако теперь либертарианцы приняли решение подождать лучших времён — когда в России снова хоть в каком-то виде появится возможность заниматься политикой.

Port поговорил с членами и сторонниками ЛПР: как с рядовыми активистами, так и с руководством партии. Они рассказали о своих тревогах, разочарованиях и надеждах на будущее.

Примечание редакции:
В 2020 году внутри ЛПР произошёл раскол из-за ряда разногласий среди активистов по вопросам внутрипартийной политики. С тех пор два «крыла» фактически существуют как независимые организации: с разным руководством, с разными сайтами и аккаунтами в соцсетях, но под одинаковым названием. 

Председатель одной партии — Рина Мацапулина. Далее в тексте эта организация будет упоминаться как ЛПР (М). Вторая работает под руководством Сергея Карнавского и будет обозначена как ЛПР (К).

В довоенные времена либертарианцы активно занимались политической деятельностью: выдвигали кандидатов на выборах, организовывали акции протеста, проводили просветительские мероприятия и даже предпринимали попытки официально зарегистрировать себя как политическую партию. Среди самых масштабных митингов, организацией которых занимались активисты ЛПР, — акция против блокировки Telegram в Москве в 2018 году, собравшая порядка 10 тысяч человек.

«Я отношу себя к числу либертарианцев с начала 2018 года. И когда весной того года в Москве и в других городах прошли митинги за Телеграм, я понял, что хочу быть частью этого, это было очень круто. Тогда впервые захотел вступить в партию», — вспоминает Иван Лузин, член Этического комитета ЛПР (М).

Прогремевший на всю страну митинг за Телеграм дал партии значительный толчок в популярности, однако на этом её деятельность не затормозилась. Либертарианцы продолжали организовывать митинги и пикеты против репрессий и вмешательства государства в жизнь общества, проводили многочисленные лекции и конференции для продвижения своей идеологии.

«Лучше либертарианской мысли в экономическо-политической философии я не знаю до сих пор, и разделение принципов отсутствия агрессивного насилия, свободы ассоциации, личных свобод и ограничения власти государства — для меня хороший фильтр отбора качественных людей. И поэтому так получилось, что большинство моих друзей и знакомых оказались либертарианцами, и я вступила в партию, чтобы расширить круг общения, познать местный лор и быть последовательной в своих взглядах», — объяснила свою мотивацию присоединиться к ЛПР (М) активистка Адда Альд.

Один из самых заметных в медийном пространстве представителей ЛПР (М) — Михаил Светов, ныне известный как издатель SVTV News. Он попал в реестр Минюста в личном качестве ещё в ноябре 2022 года, а 20 июля Савеловский районный суд Москвы постановил заочно арестовать либертарианца по уголовной «иноагентской» статье. Многие активисты, поговорившие с Port, отмечают, что именно его видео и лекции, с которыми он гастролировал по всей России, помогли им сформировать свои взгляды и прийти к партийной работе. 

«Я вступил в ЛПР в 2018 году, потому что тогда был очень популярен [Михаил] Светов. Мне импонировали его идеи, то, о чём он рассказывал. То есть был до этого, таким, что называется, “стихийным либертарианцем”: имел примерно такие же взгляды, но не мог их как-то конкретно сформулировать», — вспоминает Артём Мозгов, член Федерального комитета партии (М).

«Потом был очень активный 2019 год, когда ЛПР играла далеко не последнюю роль в кампании в МГД [Московскую городскую думу] и последующих летних протестах против недопуска кандидатов. В целом, вплоть до ковида политическая активность партии практически не прекращалась, было множество событий и связанного с ними активизма. Я также принимал участие во всём вышеперечисленном, от организационной и внутрипартийной работы и до непосредственно акций, митингов, просветительских ивентов и многого другого. Очень благодарен партии и людям, которые были тогда рядом, за тот период. Это были одни из лучших и наиболее ярких моментов моей жизни», — делится Владимир, активист ЛПР (М) [имя изменено по просьбе собеседника]. 

Деятельность партии начала сбавлять обороты в 2020 году с началом локдаунов из-за пандемии коронавируса: как и во всех остальных организациях, большая часть работы перешла в онлайн-режим. После ареста Алексея Навального и начала полномасштабного вторжения в Украину политическая ситуация в России ухудшилась. Многие члены партии оказались под уголовным преследованием и были вынуждены уехать из страны.

«Де-факто партия на момент признания [иноагентом] уже была в полумёртвом состоянии и не вела почти никакой политической деятельности. Этот тренд начался с ковида, когда уличная активность оказалась запрещена, а "ядерные" активисты были вынуждены покинуть страну, столкнувшись с преследованием, и закрепился в связи с началом войны, когда отток активистов стал постоянным, а оппозиция внутри России за несколько лет оказалась полностью задавлена», — объяснил либертарианец Владимир [имя изменено по просьбе собеседника].

В целом большинство собеседников Port в рядах ЛПР (М) сходятся в своей оценке ситуации: рано или поздно власти должны были обратить внимание на либертарианцев, а внесение в реестр «иноагентов» было вопросом времени. Партия попала в перечень Минюста 17 июля 2026 года.

«Всегда было ясно, что с началом войны нашу лавочку каким-то образом однажды прикроют, как прикрыли многие до нас. На носу очередные невероятно увлекательные выборы с неожиданным концом, а к ним всегда усиливаются репрессии и зачищается и без того пустующее политическое поле. Поэтому мы в каком-то смысле ожидали чего-то подобного», — говорит председательница ЛПР (М) Рина Мацапулина. 

Однако некоторые активисты считали, что самые большие риски остались позади, а из-за низкой активности партии ей вряд ли заинтересуются силовики, по крайней мере на этом этапе.

«Казалось, что партия находится не совсем в поле зрения власти, и что её очередь будет позже», — считает Антон, активист ЛПР (М). 

«Реакция, конечно, шок. <…> Партия, по большому счёту, заморозила какую-либо деятельность ещё до официальной заморозки. Банально не было ни людей, ни ресурсов, ни желания подставляться, чтобы проводить какие-то предвыборные кампании, в ту же самую Госдуму. <…> Что это [признание иноагентом — прим. ред.] произойдёт конкретно сейчас, конечно, никто, наверное, не думал, потому что партия давно стала скорее клубом по интересам, нежели политической организацией», — размышляет Семён [имя изменено по просьбе собеседника], участник ЛПР (М). 

Член Федерального комитета партии ЛПР (М) Артём Мозгов считает, что надеяться на то, что партии получится избежать дальнейшего преследования в связи с низкой активностью, не стоило. «Мы, вероятно, были давно на карандаше у товарища майора», — парировал он.

«Я думаю, это была наивная точка зрения. Возможно, в какой-то степени многие на это надеялись, но в текущих политических реалиях в России достаточно просто периодически говорить о том, что ты против текущей власти, и рано или поздно за тобой придут. Поэтому я никогда так не считал, особенно учитывая, что хоть мы и занимались в последние годы более просветительной деятельностью, чем политической, всё равно какие-то определённые, хоть и аккуратные, стейтменты мы делали», — объяснил Мозгов. 

22 июля, спустя пять дней после внесения ЛПР (М) в реестр Минюста, в соцсетях партии появилось заявление о заморозке деятельности. «Увидимся в России будущего — какой бы она ни была», — говорилось в посте.

Члены руководящих органов партии Мацапулиной, согласившиеся пообщаться с Port, сходятся во мнении, что такое решение было необходимым. ЛПР (М) выбрала своим приоритетом защиту своих сторонников, которые остаются в России.

«Ситуация с ЛПР несколько уникальная, потому что мы одна из немногих организаций, которые всё это время продолжали работу внутри страны в легальном поле, и у нас множество членов и сторонников прямо сейчас находятся на территории России. Продолжать работу при таких вводных — это подводить людей под преследования. Очевидно, что это сигнал от властей, что нашей деятельности не рады, и если такой сигнал проигнорировать, последующие сигналы будут в разы серьёзнее и потенциально будут угрожать свободе наших однопартийцев. Для нас люди — главный ресурс и главный приоритет, поэтому мы не будем делать ничего, что может им навредить», — говорит Мацапулина.

«Я предполагала больше заморозку, по крайней мере на данный момент, нежели совсем ликвидацию. Продолжать деятельность сейчас опасно, потому что мы не знаем, в какой момент они ещё кого-то могут признать членами. <...> И это может в любой момент коснуться любого человека, который был с нами как-то связан», — считает Елизавета Лошак, член Федерального комитета ЛПР (М).

Такого же мнения придерживается и Михаил Светов, член Этического комитета партии ЛПР (М). Он подчеркнул, что вести реальную работу в таких условиях фактически невозможно.

«Конечно, стоит заморозить, потому что ресурсов, возможности защитить наших сторонников в России у нас, к сожалению, нет. У нас есть возможность помочь кому-то с эвакуацией, кому это будет необходимо, я в личном порядке помогаю с какими-то стартовыми деньгами тем, кому это необходимо. Так я делал в 2022 году, сейчас тоже готов помочь. В условиях России, путинизма 2026 года, на что нам есть надеяться — это милосердие власти. А власть не милосердна», — считает Светов.

Несколько иного мнения придерживается федеральный казначей ЛПР (М) Илья Столповских. Он считает, что существование партии прекратилось ещё задолго до публичного заявления об этом, а статус «иноагента» вовсе не был первопричиной кризиса в организации.

«Партия на мой взгляд уже давно прекратила де-факто работу, в том числе благодаря уходу активистов. Михаил Светов может сколько угодно говорить на стримах, как он активно работает в партии, но его деятельность как минимум не видна, а как максимум — отсутствует. Остановка же федеральных собеседований, потеря той же Варвары Кошелевой, которая, несмотря ни на что, продолжала заниматься в партии политикой, в частности акцией "Где Седа", привела к реальной де-факто заморозке партии. Во-вторых, в партии ведутся дебаты на тему того, может ли вообще Федеральный комитет в одностороннем порядке остановить работу партии — таких прав в Уставе не прописано, а о решении о заморозке партия узнала так же как и все остальные — из поста в публичном чате.

Таким образом, смерть партии закономерна — всё к этому и вело. Признание ЛПР иноагентом лишь соломинка, сломавшая спину верблюда. Оппозиционная партия, не готовая вести оппозиционную деятельность, не может продолжать существовать», — резюмирует активист.

Решение заморозить работу разделяют и понимают многие рядовые члены и сторонники партии Мацапулиной. Для некоторых статус «иноагента» стал логичным завершением этой главы: например, Адда Альд после новости о попадании организации в реестр Минюста публично заявила о своём выходе.

«Я считаю [заморозку деятельности] правильным решением, ответственным и человечным по отношению к своим сторонникам. И я горда, что в этом отношении ЛПР отличается от ФБК в лучшую сторону. <…> Возможность политической борьбы в России ей давно отрезали, а российские политики в эмиграции — это оксюморон. Так что и мой выход из партии, и заморозка её деятельности — это логичное завершение сюжета», — пояснила активистка.

В разговоре с Port Альд поделилась, что провела вечер пятницы за общением с однопартийцами и юристами, пытаясь понять, какие реальные последствия могут настигнуть членов и сторонников ЛПР. В своём посте в личном Телеграм-канале она сослалась в том числе на мнение юриста Виктора Воробьёва о том, что юридические последствия, фактически, могут настигнуть любого человека, так или иначе связанного с организацией.  «Отсутствие вас в реестре как участников может свидетельствовать о том, что Минюст (пока!) не знает, что вы член партии. Оценивать шансы на то, что он впоследствии об этом узнает, каждый должен самостоятельно», — цитирует его слова активистка. 

«И уже из-за отсутствия ебалы [иноагентской плашки — прим. ред.] на всех публичных постах могут быть последствия: сначала административка и штраф, затем уголовка и арест счетов и имущества. Другое дело, что сейчас подъехал и закон "о лишении гражданства", специально для оппозиции в эмиграции, и там уже не важно, член ты партии или нет, всё равно теперь нельзя критиковать российскую власть, включая негодяя и подонка Володина, или высказываться против войны. Кроме того, многие репрессивные законы написаны так, чтобы подтверждать поговорку: "Был бы человек, а статья найдётся"», — резюмирует Альд.

Она далеко не единственная участница партии, которая решила покинуть её ряды. К такому же выводу пришёл и активист Антон. Он отметил, что из-за этого боится потерять связь с единомышленниками и перестать быть в повестке, однако грядущие репрессии представляются более весомым риском.

«Большую тревогу вызывает неясность того, насколько сильной хваткой взялись за партию, соответственно, сложно предугадать, ожидается ли дальнейший произвол с наделением её более тяжкими статусами», — поделился молодой человек.

Остаются в рядах участников многие члены руководящих органов. Например, член Этического комитета ЛПР (М) Иван Лузин поделился, что считает выход бесполезным, поскольку его имя уже вписано в реестр. 

«Выходить из партии я не планирую, тем более что я и так уже есть в реестре участников, и я не уверен, что мне это поможет. Поэтому я, скорее, думаю о том, как обезопасить других членов партии: как вести себя так, чтобы не подставить кого-то ещё, как советовать кому-то, как правильно вести себя, чтобы их не подставить. У меня сейчас в основном этим голова занята», — рассказал он.

«Из партии я выходить не собираюсь, особенно учитывая, что публично я был очень сильно ассоциирован с ЛПР. Я думаю, мой выход не поможет ни партии, ни мне, например, выйти из этого списка: Минюсту этого будет недостаточно. Плюс я взял на себя работу по помощи членам и сторонникам», — объясняет своё решение не выходить из партии член ФК ЛПР (М) Артём Мозгов. 

«Если же выходить из партии и переходить в какие-то другие движения, типа, скажем, "Рассвета", то рано или поздно, наверное, можно оказаться в том же самом статусе, что и мы на сегодняшний день. К сожалению, я думаю, это вопрос времени. Ну или можно идти заниматься… Трудно назвать это, конечно, политикой, но, скажем так, приспособленчеством в различных лояльных власти партиях. Я думаю, такой вариант вполне возможен до сих пор, но вряд ли он будет интересен многим членам нашей партии», — размышляет член ЛПР (М) Семён.

Некоторые активисты подчёркивают, что не хотят уезжать из России: там у них остаются проекты, семьи, обязательства. Поэтому мечты о ведении политической деятельности и борьбе за перемены уходят на второй план. Первостепенной задачей становится выживание, поэтому многие выбирают стратегию отстраниться от партии и «не отсвечивать».

«Людей, которые сидят за границей и возмущаются заморозкой, я не понимаю. Они в безопасности. Им ничего не грозит. А те, кто остался здесь, каждый день живут с ощущением, что чужие слова могут в любой момент обернуться уголовным делом для них. Легко требовать героизма, когда цена этого героизма будет заплачена не тобой», — размышляет ещё один член ЛПР (М) Данил [имя изменено по просьбе собеседника].

Федеральный казначей ЛПР (М) Илья Столповских в разговоре с Port поделился, что считает заморозку деятельности партии и массовый отток членов и сторонников закономерным развитием событий.

«Реакция партии, на мой взгляд, с одной стороны абсолютно закономерна, а с другой — совершенно необоснована. Закономерна она потому, что после милосердиегейта [скандала вокруг колонки Михаила Светова под названием «Прощание с идеализмом (о милосердии власти)», опубликованной в марте 2025 года — прим. ред.] и абсолютно неадекватной, на мой взгляд, реакции Федерального комитета на него, а также внутрипартийной травли активистов, не желающих ассоциироваться с пропутинскими нарративами, в партии практически не осталось заряженных людей, занимающихся активизмом. В числе прочего вышли почти все федеральные собеседующие, сменился редактор партийного Твиттера, да и я сам ушел в очень ленивый полуактив. Остались же в основном люди, вступившие в политическую партию, чтобы не заниматься в ней политикой.

Неудивительно, что эти люди массово ушли из партии, как только на горизонте замаячила хоть какая-то отдалённая возможность последствий за членство. На минуточку, судя по членскому чату, с начала года партию покинуло примерно 25% людей. Хотя, казалось бы, состоя в незарегистрированной оппозиционной политической партии РФ в 2026, человек должен бы понимать, какие риски он берёт и ради чего. Оказалось, что такое понимание было далеко не у всех. И это именно тот аспект реакции, который необоснован — настолько, насколько необоснованно было ожидать, что ЛПР каким-то чудом пронесёт, если из членского чата лихорадочно удалять упоминания Навального, чтобы не дай бог господин эшник не обиделся», — размышляет Столповских.

Многие из покинувших Россию либертарианцев говорили о том, что в связи с признанием партии «иноагентом» больше всего переживают именно за своих товарищей, остающихся на родине. Так, например, Лев Гяммер, экс-секретарь Кемеровского отделения ЛПР (М), называет статус «кошмаром» именно с точки зрения рисков.

«На мою жизнь признание партии иноагентом вообще никак не повлияет, потому что я в эмиграции с 2021 года: террорист, Усама бен Ладен и заочно арестованный преступник, враг народа и так далее, — с иронией говорит он. — Однако я очень переживаю за оставшихся в России активистов и надеюсь, что они смогут найти для себя безопасный путь жить дальше. Эмиграция или остаться в России — я не знаю, что они выберут. Просто хочу, чтобы с ними всё было хорошо».

«Мне лично всё равно, потому что я за границей, на беженстве нахожусь. У меня ничего нет даже в России. Но очень страшно за людей, которые в России находятся или в небезопасных странах, потому что я за них чувствую некую ответственность», — говорит член ФК ЛПР (М) Елизавета Лошак.

Очевидно, что в первую очередь под прицелом силовиков окажутся именно те люди, которых поимённо перечислили в реестре Минюста. При этом по какому именно принципу туда вносят людей — неизвестно. Юристы отмечают, что этот список членов организации могут расширить в любой момент.

«Мы видим это по списку людей, например, аффилированных с ЛПР: там состоят люди, которые к партии никакого отношения не имели. Там Андрей Быстров, например, перечислен. Он никогда вообще не был членом Либертарианской партии, никогда не был даже сторонником. Он просто появлялся на некоторых наших мероприятиях. <...> Просто время дошло до либертарианцев», — отмечает Михаил Светов.

В записи в реестре Минюста от 17 июля указали ссылку на сайт ЛПР под руководством Рины Мацапулиной. Однако в списке членов числились и активисты второй партии: например, Сергей Бойко, её бывший председатель. Нынешний председатель ЛПР (К) Сергей Карнавский тоже считает, что репрессии в отношении либертарианцев были ожидаемы.

«Понятно, что государство будет проявлять какой-то, скажем прямо, нездоровый интерес к [оппозиционной] деятельности. Поэтому, мне кажется, никаких предпосылок к тому, что это случилось сейчас, а не месяц назад или месяц вперёд, как бы не было. Но то, что рано или поздно государство заинтересуется либертарианцами в этом смысле, было вполне ожидаемо», — говорит Карнавский. 

«Я бы хотел пожелать всем членам той партии сил, мужества, и чтобы плохие последствия их не коснулись, какие бы там у нас между собой не были отношения. Но понятно, что это преследование абсолютно неразумное и абсолютно не имеет ничего общего ни с законом, ни со справедливостью», — добавил председатель ЛПР (К).

Отвечая на вопрос о том, какие действия планирует предпринимать в этой связи партия, Карнавский заявил, что пока они ведут кропотливую работу вместе с юристами: пытаются оценить риски и принять взвешенное решение о планах на будущее.

«Давайте отметим, что мы с вами сейчас разговариваем около полудня пятницы 24 июля. Мы ещё не знаем, кого сегодня Минюст внёс, может там ещё что-то интересное. А если не в эту пятницу, то в следующую. Если даже не в следующую, то весь период до выборов. То есть ситуация может измениться в любой момент, и предугадывать, какой она станет, смысла нет», — считает Карнавский.

Спустя примерно три часа после этого разговора с журналистом Port в реестр Минюста внесли и ЛПР Карнавского.

«Да, теперь и перед нашей партией встаёт вопрос о рисках, последствиях и людях. Нельзя считать подобные решения частью какого-либо правосудия и законности — это беспредел и цензура, с которыми приходится считаться постольку, поскольку государство действует силой. Решения свои мы скоро обозначим, а всем, кто был и остаётся с нами, желаем сил, мужества и уверенности в неминуемой будущей свободе нашей с вами страны», — добавил он в ответ на наш повторный запрос о комментарии.

Представители ЛПР Карнавского пока не выпустили заявления о приостановке работы или каком-либо другом решении в свете признания «иноагентами». Другие активисты организации на вопросы Port отвечать отказались. 

«Я думаю, что мы такое заявление всё-таки увидим. Я с ними созванивался, ну точнее, наше руководство и я тоже созванивался с ними, когда нас признали иноагентами, а в список людей, аффилированных с нашей организацией, попали какие-то люди из их организации. Мы, соответственно, им также пообещали тогда дать документы о том, что они к нам отношения не имеют. Но они тогда бодрились и говорили, что продолжат работу. Я думаю, что в таком статусе им это будет недоступно. Во-первых, им это недоступно по законодательству российскому, потому что образовательная деятельность в России для иноагентов запрещена. Это было основное направление, по которому они пытались работать последние годы. Политическая деятельность тоже запрещена. И думаю, что они в итоге придут к тому же выводу, к которому пришли мы», — прокомментировал ситуацию Михаил Светов.

С объявлением о заморозке работы ЛПР (М) история не завершилась. Теперь руководство партии пытается предпринять какие-то действия для того, чтобы максимально обезопасить своих сторонников, и помочь тем, кто уже попал в реестр. Они проводят консультации с юристами и занимаются бюрократическими вопросами.

«Как я уже сказал, мы помогаем с эвакуацией тем, кто принимает для себя такое решение. Помогаем документами тем, кто хочет попытаться избавиться от статуса аффилированного лица через российский суд, то есть мы по первому требованию отдаём документы о том, что человек либо вышел из партии, либо никогда не имел отношения к нашей организации. Всё, чем мы можем помочь, мы помогаем, но пространство возможного внутри России, оно у нас, к сожалению, очень небольшое», — заявил Михаил Светов.

Решение о том, стоит ли подчиняться унизительным требованиям репрессивного закона, участники решают сами для себя. Кто-то говорит, что их совсем не волнуют требования Минюста. Другие, как, например, члены Федерального комитета ЛПР (М) Артём Мозгов и Рина Мацапулина, говорят о том, что планируют сдавать отчёты и ставить плашки на свои посты.

«Отчёты, конечно же, буду сдавать. Буду пытаться выводить из списка перечисленных “участников” как можно больше людей — особенно учитывая, что туда каким-то необъяснимым образом попали не просто не члены нашей партии, но и один не гражданин РФ. В общем, с точки зрения организации мы будем в полной мере исполнять позорное репрессивное законодательство и помогать тем, кто попал под раздачу», — говорит Мацапулина.

«К сожалению, так как мы не можем гарантировать, что даже приостановка работы поможет избежать дальнейшей эскалации, на данный момент лучшая рекомендация для живущих в РФ — это приостановить членство в партии. Вернуться всегда можно будет, но на данный момент власти делают всё, чтобы любое взаимодействие с нами было токсичным. Поэтому пока стоит держаться в стороне», — добавила она.

Продолжать работу из-за границы активисты ЛПР могут только в личном качестве, отмечает Рина. «Минюст не будет разбираться, кто где находится, и от лица организации любая активность будет восприниматься как продолжение деятельности, а значит повышенные риски для тех, кто в России. Мы на них идти не готовы», — подчеркнула она.

«В каком-то виде часть членов ЛПР деятельность будет продолжать. Я буду продолжать делать SVTV News, заниматься какой-то публичной работой интеллектуальной. <…> Можно заниматься правозащитой, можно заниматься какой-то интеллектуальной работой. Каждый находит нишу для себя. Поэтому я надеюсь, что либертарианцы будут продолжать быть видны и слышны благодаря деятельности каких-то отдельных людей. Но заниматься партийной работой за границей, как, например, сейчас пытается это делать Илья Яшин, мне кажется совершенно абсурдной задачей, не приносящей никакого конструктивного результата», — считает Михаил Светов. 

«Единственное, что по-настоящему беспокоит: если связь с партией всплывёт, то мне придётся уезжать. А вместе с этим и отложить на неопределённый срок то, на что я уже потратил почти три года жизни, и начать всё заново. И всё же, годы в партии были лучшими в моей жизни. Благодаря ей появились настоящие друзья, полезные знакомства и перспективы, которые остались со мной до сих пор», — резюмировал свои эмоции активист ЛПР (М) Данил [имя изменено по просьбе собеседника]. 

«Обеим ЛПР предстоит какое-то переосмысление, которое на самом деле, давно уже назрело, и поиск для себя пути дальнейшего. Я надеюсь, что и у одной, и у второй ЛПР, а в будущем возможно даже, я надеюсь, у объединённой — кто знает, — этот путь найдётся. Что касается заморозки деятельности — думаю, правильное решение в моменте. Другое дело, что государство это, увы, не остановит. Репрессии будут», — мрачно заключил Лев Гяммер.