Танцуй, пока геноцид

Недавнее выступление знаменитого американского стендапера Джерри Сайнфелда в Чикаго попытались сорвать. Во время монолога комика из зрительного зала раздались выкрики: «Ты расист! Палестина будет свободной!» «Ок, я расист, — ответил Сайнфелд, выделывая нелепые танцевальные па, пока охрана вытаскивала кричавшего из зала. — Пожалуй, я выясню, сколько стоил твой билет, и переведу эту сумму на помощь Израилю». Через некоторое время другой активист начал кричать про геноцид и трагедию Газы. «Я расист, это геноцид, мне всё это нравится», — промурлыкал Сайнфелд, продолжая пританцовывать.

Джерри Сайнфелд — один из самых известных американских стендаперов. Он автор культового сериала «Сайнфелд», выходившего на NBC с 1989 по 1998. Он же сыграл в этом сериале главную роль — стендап-комика по имени Джерри Сайнфелд.

В последние годы активисты регулярно атакуют Сайнфелда из-за его произраильской позиции. В феврале 2024 года группа демонстрантов встретила его криками: «Сторонник геноцида!» и «Нацистская мразь!», когда он выходил с подкаста Бари Вайс. На видео, снятом самими протестующими, улыбающийся Сайнфелд машет им рукой и посылает воздушные поцелуи.

Несколькими месяцами позже ему пытались помешать выступить на церемонии вручения дипломов выпускникам университета Дьюка в Северной Каролине. На другом выступлении в том же университете Сайнфелд сравнил пропалестинских активистов с куклуксклановцами, заметив: «Клановцы всё же лучше. Они, по крайней мере, способны прямо сказать: “Нам не нравятся чернокожие, нам не нравятся евреи”».

Летом этого года стример подбежал к Сайнфелду после бейсбольного матча в Нью-Йорке и попросил сказать в микрофон: «Свободу Палестине!» «Но ведь её не существует», — изобразил удивление Сайнфелд.

То есть он все эти годы держался молодцом. С тем самым «великолепным презреньем», о котором писала Ахматова в стихотворном некрологе Булгакову. Но именно последнее выступление в Чикаго стало по-своему образцовым. Сайнфелд нашёл идеальное противоядие против левых активистов — передразнивать и высмеивать их язык.

Потому что вся сила этого языка — в том, что его принимают всерьёз. Дело в том, что это не обычный язык, где за словами закреплены определённые значения. Это скорее магическая практика, шаманство, а кричалки про расизм и геноцид — своего рода заклинания, под действием которых жертва должна немедленно терять разум и волю к сопротивлению.

«“Расист” (или уличное “facho” — “фашик”) здесь, к счастью, по-прежнему самое страшное политическое оскорбление», — описывает сочувствующий наблюдатель парижские протесты. Кого записать в расисты, кого в фашики, нацисты, геноцидники — определяют, разумеется, сами активисты.
Фиксированных значений у всех этих слов давно уже нет, только ситуативные. И это правильно — так гораздо страшнее. По сути, мишенью оказывается любой, кто не готов скандировать вместе с активистами их кричалки. Или скандирует недостаточно громко. Или не слишком уверенно, без предписанного энтузиазма.

В общем, заслышав все эти ужасные обвинения, положено впадать в ступор или лепетать что-то жалобное в своё оправдание. И вдруг жертва начинает ржать тебе в лицо. Представьте себе шок удава, который гипнотизирует кролика, а тот, вместо того чтобы парализовываться, показывает удаву средний палец. Да, спасибо, я знаю, что кролик на это не способен, лапы у него не так устроены – но ведь и из людей, как выясняется, способны единицы. Вроде Сайнфелда.

Весь левый язык — он именно об этом, о праве произвольно выбирать и клеймить жертву. О праве распоряжаться дискурсом по своему усмотрению, без формальных ограничителей.

В этом, кстати, его сходство с путинской семиотикой (все языковые манипуляции похожи друг на друга). Сходным образом устроена, например, какая-нибудь георгиевская ленточка. «Вы почему её не носите? Вы что же, не чтите память павших на войне с нацизмом?» И поди объясни, что эта ленточка — она вообще не про павших, а про приватизацию нынешней российской властью памяти о них и о той войне, и о её, власти, праве назначать нацистом кого угодно по своему хотению, и о приравнивании «участников СВО» к героям Великой Отечественной…

Но вернемся к Сайнфелду. Редкое удовольствие — читать блоги и смотреть видео пропалестинских активистов после его чикагского выступления. Искреннее возмущение — как же так, человек посмел играть не по правилам. Мы, честные шулеры, предъявили ему всю нашу крапленую колоду, а он нам в ответ… Никакой эмпатии у подлеца.

Всё это очень напоминает великий финал набоковского «Приглашения на казнь», когда Цинцинната укладывают на плаху, а он вдруг задаёт сам себе вопрос: «Зачем я тут?» — и встает с помоста. И тотчас весь выморочный мир вокруг него рассыпается, как карточный домик. И только устроитель казни пытается догнать его с криком: «Что вы делаете! Это нечестно по отношению ко всем. Вернитесь, ложитесь, — ведь вы лежали, всё было готово, всё было кончено!»