Центральная тема акций активистов — насильственная мобилизация в Украине и похищения людей со стороны сотрудников ТЦК. Богдан рассказывает, что он и остальные активисты выступают против похищений людей на улицах, избиений. Кроме того, он ссылается на отзывы военных, которые воюют добровольно. По их словам, те, кого мобилизовали насильно, «неэффективны и могут утянуть вниз всё подразделение», — уточняет он.
В качестве альтернативы мобилизации активисты предлагают усилить контрактную армию, потратив на это деньги из бюджета страны.
«Деньги есть. Украина — не государство на грани банкротства. Простой пример: на стрижку газонов на прифронтовых территориях из бюджета тратится немыслимо много. Конкретно помню цифру — 11 миллионов гривен (около 22 миллионов рублей) за месяц работ около какого-то здания городской администрации. Деньги есть, и их можно использовать как позитивный стимул для увеличения численности армии», — говорит Богдан.
Активист также считает, что остановка боевых действий по линии фронта лучше, чем продолжение войны, даже если придётся отказаться от освобождения оккупированных территорий. Он убеждён, что отвоевать границы 1991 года невозможно физически, и практически ни у кого сейчас в украинском обществе этих иллюзий нет.
«Если остановить войну сейчас, то это даст возможность реабилитировать украинскую экономику, провести внутренние изменения, которые позитивно повлияют на украинскую обороноспособность, возродить оборонную промышленность и получить какие-то договорённости, которые защитят Украину в дальнейшем», — подчёркивает он.
Богдан обращает внимание на то, что, судя по динамике линии фронта, она сдвигается не в украинскую пользу. Уже второй год никаких существенных успехов у украинской армии нет, и она в основном не освобождает территории, а лишь сдерживает российское наступление. Это имеет смысл, только если ведутся переговоры о мире.
При этом, считает активист, у властей Украины вообще нет цели остановить войну, поскольку издержки от прекращения боевых действий для политиков могут оказаться слишком высокими.
«Это риски после выборов, это риски при необходимости отвечать перед обществом, это риски необходимости отчитаться о проделанной работе, о тех украденных миллионах и той некомпетентности, которая привела к огромному количеству смертей. Поэтому нет, у них даже попыток таких нет», — заключает Богдан.
Кроме того, некоторые действия украинских властей активист считает как раз попыткой переговоры отдалить. Он приводит в пример операцию в Курской области, заявив, что расценивает её как попытку спровоцировать Путина на отказ от переговоров.
Богдан признаёт, что многие сограждане могут с ним не соглашаться — в первую очередь из-за эмоций. Самого его регулярно называют агентом Кремля, а в перемирии видят признание поражения.
Однако, считает активист, его позиция тоже достаточно популярна. Он ссылается на опросы, согласно которым около 52% украинских граждан выступают скорее за скорейшие переговоры и перемирие-заморозку, чем за продолжение войны.
«Может создаться ложное впечатление, что около 90 % украинского общества исключительно за продолжение войны до границ 1991 года. Потому что украинские медиа сейчас по большей части подконтрольны государству либо напрямую, либо от него зависят. Например, был очень хороший материал у "Медузы" про преследования украинских журналистов с помощью в том числе насильственной мобилизации», — замечает он.
Богдан рассказывает, что, хотя возможное политическое преследование в Украине не такое масштабное, как в России, принудительная мобилизация — это один из главных инструментов репрессий там на сегодняшний день.
Так как сами активисты находятся вне Украины, они не опасаются преследования, однако могут столкнуться с приостановкой консульских услуг. Сам Богдан обновил загранпаспорт незадолго до отъезда, но не знает, какая ситуация у его товарищей.
При этом Богдан хотел бы вернуться в Украину, если в ней изменится политический ландшафт. Он говорит, что бежал не только от войны, но ещё и от того политического проекта, который пытается реализовать украинская власть.
«Что касается людей, которые не хотят возвращаться в Украину потом, но выступают против мобилизации, против закрытых границ, — в этом нет никаких противоречий. Потому что люди, пострадав от этого государства, потом хотят помочь в некоторых случаях тем, кто продолжает от него страдать и сейчас», — объясняет Богдан.
Рассказывая о своём отношении к российской оппозиции за рубежом, активист отмечает, что здесь мнения среди его товарищей бывают разные.
«Ребята у нас многие считают, что тот мейнстримный костяк российской оппозиции, который был представлен в том числе на другом митинге, 17 ноября, он скорее действует вопреки интересам украинцев, потому что пытается использовать их как инструмент для собственной политической борьбы», — говорит он.
Сам же Богдан считает грустным то, что ФБК, Илья Яшин и Владимир Кара-Мурза «как будто бы стали скорее адвокатами не украинского общества, а украинской власти». Изначально, утверждает активист, они были естественными союзниками украинцев.
При этом Богдан считает, что с ним совпали по взглядам Андрей Пивоваров и либертарианцы. Именно они, утверждает Богдан, в большей мере отражают интересы украинского общества среди российской оппозиции. Отдельно активист отмечает деятельность правозащитницы Геры Угрюмовой, которая «собственноручно делает больше, чем ФБК, МБХ и прочие ребята вместе взятые».
Также мнения у активистов разделились и по поводу российского флага. Богдан рассказывает, что многие из них считают триколор символом войны и оккупации. Сам он не согласен с такой позицией и называет попытку оппозиции заменить государственный флаг попыткой «отмежеваться от тех людей, которых она должна представлять».
«Попытка сделать что-то своё, отдельное — это да, у вас будет отдельный костяк ядерной аудитории, которая под этим флагом будет выходить, но новых людей вы под ним не соберёте. И что касается символов войны, то есть Z, есть V, есть в меньшей мере O, которые являются прямыми символами войны. Государственный флаг нужно забирать у Путина и действовать под ним как альтернатива, как способ показать, что нет, Россия — это не Путин, Россия — это мы», — убеждён активист.
Богдан отмечает, что считает себя представителем русского нацменьшинства на территории Украины, поскольку родился в России, но имеет украинский паспорт.
«То есть я в одинаковой мере могу критиковать как украинское государство, потому что я от него пострадал и я являюсь его гражданином, так и российское государство, потому что это буквально моя родная страна. Это не значит, что я выступаю против Украины или против России. Я выступаю за общество, против государства. За любое общество, против любого государства», — резюмировал активист.
Рассуждая о том, почему российские журналисты приняли их за провокаторов, Богдан говорит, что на акцию изначально обратили внимание только из-за совпадения даты и места с митингом российской оппозиции. По словам Богдана, его удивили не подозрения в работе на Кремль, а неуважительные вопросы со стороны The Insider.
«Когда в процессе диалога после двух итераций вопросов они поняли, что никакими провокаторами мы не являемся, вместо "Инсайдера" со мной стал говорить конкретный журналист. То есть не как издание, а как такой срач в интернете, если угодно», — рассказывает активист.
У Богдана сложилось впечатление, что журналист призывает его отдать жизнь, хотя сам находится в безопасности. «Отдать свою жизнь за государство, которое не представляет наших интересов, между прочим», — подчёркивает он.
Кроме того, по словам Богдана, три или четыре раза журналист задал вопрос о мобилизации, будто бы пытаясь получить конкретный ответ. Несмотря на то что каждый раз активист называл себя её категорическим противником.
«Меня всё ещё пытались вывести на ответ в духе „Нет, конкретно сейчас я не против мобилизации“. Несколько раз я повторил то, что сказал только что. И всё равно выставили так, как будто бы „Нет, в целом мы не против мобилизации“. Ещё раз подчёркиваю: мы против мобилизации, но всё нужно делать постепенно», — объяснил он.
