Условия в детеншене были лучше, чем в пограничной тюрьме. Давид-Виктор прошёл «интервью на страх» —первичное собеседование перед подачей на убежище в США, на котором проситель должен доказать, что у него есть достоверные опасения преследований в случае возвращения на родину. Затем активист стал ждать, когда его выпустят. Вскоре выяснилось, что в ближайшее время этого не произойдёт.
«14 июня отпускают человека, с которым я вместе заходил и с которым мы в один день получали результаты интервью. И в общем-то понятно, что я следующий, — но в этот же день его возвращают обратно, и в течение недели выясняется, что на всех русских, а также граждан ещё пяти постсоветских республик введён бан», — рассказывает активист.
Оказалось, что сотрудникам пограничной службы запретили выпускать граждан России, Молдовы, Грузии, Таджикистана, Кыргызстана и Узбекистана. Некоторое время заключённые не понимали, что будет дальше, а сотрудники отвечали, что выпустят их, может быть, через две недели, или, возможно, через два месяца.
«Детеншен набивался русскими. Если изначально я зашёл, и там в одном блоке было семь или десять русских из шестидесяти, то на момент моего отъезда их было уже сорок. И примерно все блоки были забиты таким же образом. Мы посчитали, и в детеншене русских было примерно 350–400 человек из 700», — вспоминает Давид-Виктор.
При этом, рассказывает он, в детеншене было очень много офицеров, которые поддерживали Путина и считали активистов предателями родины. От представителей же миграционной полиции (ICE) они, напротив, слышали: «Fucking russian terrorists».
«Мы пытались бороться, писали письма правозащитникам и во все СМИ. Но эта тема просто никуда не шла, на нас было на тот момент всем пофиг. Ещё никто не понимал, что реально тысячи русских сейчас сидят в детеншенах», — делится Раткин.
На конец сентября у Давида-Виктора был назначен суд. Активист понял, что не выйдет в ближайшее время на свободу, и начал готовиться к нему.
В августе блогер Кирилл Васильев сумел выиграть суд. И хотя власти зарезервировали апелляцию, и ещё почти целый месяц он провёл в миграционной тюрьме, в итоге апелляцию решили не подавать, и он вышел с начала сентября. Это ненадолго внушило остальным уверенность, что выйти всё-таки возможно.
«Однако 8 сентября нас решают перевести в другой детеншен. Причём выбрали они специально тех людей, у которых в ближайшее время ожидаются суды. То есть меня переводят за две недели до финального суда. Ещё у одного парня суд должен был быть на следующий день. И нас всех перевозят в другой детеншен», — рассказывает россиянин.
Переезд в другой детеншен — это смена юрисдикции. Поэтому сроки рассмотрения дела обнуляются, и суд начинает разбирать его заново. Так, если в первый раз финальное заседание было назначено на конец сентября, то во второй — на март.
Давид-Виктор оказался в детеншене Такомы, штат Вашингтон, на границе с Канадой. По его словам, отношение к россиянам в этом детеншене было лучше, а офицеры ICE там прямо признавали, что «да, мы вас дискриминируем, но у нас приказ с самого верха», и предлагали что-то делать с этим самым верхом. В тот же день некоторых заключённых начали выпускать на свободу по иску о дискриминации.
Раткин и другие заключённые сразу присоединились ко второму иску. Активист признаёт, что он прошёл не так гладко, как первый, и что освобождение в конце января стало для него сюрпризом. Он предполагает, что, возможно, приход Трампа помог ускорить этот процесс, поскольку появилась необходимость освободить место в детеншенах для задержанных во время антимиграционных рейдов.
«Вместе со мной по иску освободили 6 человек. Примерно 10–12 человек всё ещё остаются в детеншене. Они не были в иске, и им не повезло, они не вышли. Насколько мне известно, из других детеншенов тоже начали очень потихоньку выходить люди по искам, то есть это 2–3 человека в день», — заключает он.
